Семья моей бабушки в годы войны и кое-что после

Семья моей бабушки в годы войны и кое-что после

ВОСПОМИНАНИЯ МОЕЙ БАБУШКИ,
ЮРЬЕВОЙ (ВОРОГОВСКОЙ) ПОЛИНЫ АНДРЕЕВНЫ
О ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЕ 1941-1945 г.г.
записано мною в 2009 г.

Бабушка моя, Вороговская Полина Андреевна, родилась 13.10.1937 г. Она была младшей в семье. Старшие: отец – Вороговский Андрей Иванович (1895-1958), мать – Вороговская (Радченко) Александра Кирилловна (1898 – 1974), брат Иван и сестры: Мария и Валентина. Были и другие дети, но они умерли в раннем возрасте.

Жили они в хуторе Долгом Карачанского района Белгородской области.

Бабушке не было и пяти лет, когда началась война. И, конечно, о том времени в её памяти сохранились лишь отдельные картины.

Год 1941 преподнес им подарок – хороший урожай. Но урожай этот собирать было некому…
В дом, где жила бабушка, прибыли эвакуированные из Белгорода – три семьи (только женщины и дети). Одно семейство когда-то жило в их хуторе, теперь возвратилось. Две другие семьи были совсем чужие. Кроме них, с ними жил племянник мамы (сын маминого брата), Геннадий. Таким образом, только детей на иждивении у бабушкиной мамы было четверо своих и пятеро чужих.

Кормились все с их огорода. Очень выручили ульи – в тот год выкачали столько меда, что не знали, где и хранить.
Гитлеровцы, когда наступали на Сталинград, прошли через их места (кажется, через Корочу) не останавливаясь, только перестреляли всю домашнюю птицу, лишь часть из которой забрали с собой. Не миновала «расправа» и целое стадо гусей, которых до того времени пасла бабушка.

Она хорошо помнит бомбежку, но было ли это когда наступали немцы, или когда уже шли бои на Курской Дуге, точно не смогла сказать. В их огороде стояла советская зенитка, которая периодически выезжала на опушку близлежащей рощи, делала выстрел и возвращалась назад. В соседском огороде был вырыт окоп, в котором все они прятались в те дни. Помнит испуг, когда мама ночью несла её на руках в окоп. И помнит звук пуль, барабанивших в корыто, которым был прикрыт вход в окоп. В дом вообще почти не входили – страшно. Им казалось, что по ночам было даже светлее, чем днем – это стреляло и взрывалось множество орудий.

В 1941(?-1942?-1943?) старшая сестра, Мария, вместе с односельчанами уходила рыть противотанковые рвы.

В 43-м шли сильные бои на Курской Дуге. В 7-ми км от хутора Долгого, где жила бабушка, гитлеровцы стерли с лица земли Александровку, в которой осталась только одна пустая хата.

В 1943 году, после Курской Дуги, в их селе и в их доме несколько дней стояли мадьяры (румыны). Это была осень или зима. Бабушке на всю жизнь запомнились моменты, когда они, голодные дети, взбирались на русскую печь и оттуда наблюдали за тем, как чужаки готовили в хозяйском чугунке, но для себя, роскошное угощение: курицу, запеченную с большим куском масла. Впрочем, румыны вели себя довольно спокойно и хозяев не трогали.

Летом 43-го мадьяров в их доме сменили советские офицеры. Хозяевам же приходилось спать на свежем воздухе. Кажется, русские стояли у них и в начале войны, зимой. Кто-то из них подарил им на память два собственноручно нарисованных пейзажа, очень красивых.

Конец лета или осень 1943… Только что освободили Белгород, Харьков… Уже прогнали с родной земли захватчиков, но еще повсюду на ней разбросано страшное наследство – боеприпасы… Старшему брату моей бабушки, Ивану, было тогда ? лет. Он был подростком. До сих пор любознательность помогала ему познавать мир, но в тот раз сыграла с ним злую шутку. Однажды ему подвернулась пустая консервная банка. В неё он насыпал немного пороха. Поджег. Все сгорело. Снова насыпал пороха и поджег, но, почему-то, на сей раз не загоралось. Тогда он приблизил лицо, чтобы подуть, и порох вспыхнул…

О скорой помощи и не мечталось – не было даже медикаментов. Иван лежал в хате на лавке, а мать, как могла, ухаживала за ним. Но чем можно помочь человеку, лицо которого представляет собой сплошную гнойную «маску»? К счастью, он успел закрыть глаза, но вместо того, чтоб сразу пойти домой, умылся – это была вторая ужасная ошибка. Ба-бушка, вспоминая, сравнила эту «маску» на лице брата с молочным киселем. Не было видно даже рта… Мама только и прикладывала к его лицу марлю, смоченную в растворе марганца…

Спустя несколько лет Иван Андреевич уже поступал в медицинский техникум. Однако, его медицинская карьера завершилась, даже не начавшись – после первого же посещения морга. На следующий год он перебрался в Харьков, где поступил в горный техникум, после был переведен в Донецк на шахты. Примерно с 3-го курса его забрали в армию, в которой прослужил четыре года в летных войсках работником аэродрома. Из армии вернулся, будучи уже женатым на Вороговской Зинаиде Захаровне, с которой и прожил много лет до своей смерти. После армии поступил на завод ФЭД, а потом до пенсии, и даже после (его часто звали консультировать молодых специалистов), работал на ХАЗе.

3 августа 1943 г. освободили Белгород, и в следующем, 1944 году, съехали их постояльцы, с которыми успели сдружиться. Старшее поколение этих семей потом поддерживали отношения многие годы.

Отец бабушки, Андрей Иванович, принимал участие еще в финской войне (где-то в 1939 г.), где был тяжело ранен, потерял два или три ребра. Поэтому на новый фронт попал не сразу. Через некоторое время их часть была разбита, и оставшиеся в живых бойцы рассеялись кто куда. Отец вернулся домой, но ненадолго. Его забрали в трудовую армию в Челябинск. У него были какие-то награды, но не сохранились – ими играли дети. Возвратился он уже в 1946. А дома – засуха, голод.

Хорошо, хоть картошка была своя, но её было мало. Хлеба и вовсе не было. Вместо него срывали кленовые листья и пекли оладьи. А в 47-м пекли хлеб из картошки. Особенно трудно пришлось зимой, а весной подбирали все, что появлялось из растений съедобного.

Бабушка хорошо помнит, как отца провожали на фронт. И как спустя много лет, в 1958 году, умирая, он подозвал её к себе и признался, что каждый раз, уходя на фронт, он брал её на руки как талисман (она была младшей в семье) – и каждый раз возвращался домой живым. Он надеялся, что её присутствие поможет ему выстоять и в этот раз.

К сожалению, об Андрее Ивановиче, ни вообще об их жизни в хуторе Долгом не осталось никаких памятных вещей: когда муж моей бабушки, Юрьев Николай Иванович, погиб в результате несчастного случая, Александру Игнатьевну, маму бабушки, забрали в Харьков, а все вещи остались в Долгом. Дом же был продан.

 

Ирина Юрьева

Оставьте комментарий

Астрология, Таро. Запишитесь на сеанс в разделе "Контакты"! Закрыть

%d такие блоггеры, как: