Сергей Есенин: «Я искал в этой женщине счастья…»

Сергей Есенин: «Я искал в этой женщине счастья…»

Они были трижды женаты

Две необыкновенные, трагические судьбы…
За Сергеем Есениным вперегонки бежали две славы: слава его стихов, в которых была настоящая большая поэзия, и «слава» о его эксцентрических выходках. Наверное, у него была лишь одна настоящая, всепоглощающая страсть — «страна берёзового ситца».
Айседора (Изадора) Дункан — знаменитая на весь мир американская танцовщица, которую преследовали личные трагедии — смерть всех троих детей, естественный процесс старения тела, разрыв отношений с мужчинами… Она мечтала создать в послереволюционной Москве школу, где танец был бы средством воспитания детей — новых людей нового мира, гармонически развитых физически и духовно.
Трудно было поверить, что это первая их встреча, — казалось, они знают друг друга давным-давно, так непосредственно вели они себя в тот вечер.

Венчание благодаря лошади

Собравшиеся в студии художника Г. Б. Якулова московские художники и поэты с изумлением наблюдали за тем, как Есенин стоял возле Айседоры на коленях, а она, полулежа на софе, гладила его по волосам, скандируя по-русски:
— За-ла-тая га-ла-ва…
Так они «проговорили» весь вечер на разных языках буквально (Есенин не владел ни одним из иностранных языков, Дункан не говорила по-русски), но, кажется, вполне понимая друг друга. Он читал ей свои стихи, она ничего не понимала, но чувствовала, «что это музыка и что стихи эти писал гений».
Было за полночь. Гости расходились. Айседора опустилась на сиденье пролётки. Есенин сел с нею рядом. Ехали очень медленно, но им, по-видимому, было совершенно безразлично. Они казались счастливыми. Ни Айседора, ни Есенин не обращали никакого внимания на то, что пролётка уже в который раз объезжала церковь. Дремлющий извозчик тоже не замечал этого.
— Эй, отец! — тронул его за плечо переводчик Илья Шнейдер. — Ты, что, венчаешь нас, что ли? Вокруг церкви, как вокруг аналоя, третий раз едешь.
Есенин радостно рассмеялся: «Повенчал!».
«Mariage…» — со счастливой улыбкой протянула Айседора.

Советский штамп

На высоком, от пола до потолка, зеркале, стоявшем в комнате Айседоры, Есенин и Шнейдер шутки ради нарисовали мылом пучок расходившихся линий, что давало иллюзию разбитого трюмо. Однажды Айседора неожиданно написала на зеркале по-русски: «Я лублу Есенин». Есенин провёл под надписью черту и быстро написал: «А я нет». Айседора отвернулась, печальная. Тогда Шнейдер, подведя новую черту, нарисовал сердце, пронзённое стрелой, и подписал: «Это время придёт».
Айседора не стирала эти надписи, и они ещё долго оставались на зеркале. И лишь накануне отъезда в Берлин Есенин стёр все три фразы и написал: «Я люблю Айседору».
Чувство Есенина к Айседоре, которое вначале было ещё каким-то неясным и тревожным отсветом её сильной любви, теперь, пожалуй, пылало с такой же яркостью и силой, как и любовь к нему Айседоры.
Оба они решили закрепить свой союз по советским законам, тем более, что им предстояла поездка в Америку. Накануне свадьбы Айседора смущённо подошла к Шнейдеру, закрывая в паспорте пальцем цифру с годом своего рождения.
— Не можете ли вы немножко тут исправить? — ещё более смущаясь, спросила она. — Это для Езенин. Мы с ним не чувствуем этих пятнадцати лет разницы, но она тут написана…
И Шнейдер исправил цифру.
Ранним солнечным утром они втроём отправились в ЗАГС, расположенный по соседству с домом, где они жили. ЗАГС был сереньким и канцелярским. Когда их спросили, какую фамилию они выбирают, оба пожелали носить двойную фамилию — «Дункан-Есенин».
Теперь я — Дункан! — кричал Есенин, когда они вышли из ЗАГСа на улицу. Он был во власти какой-то распалённой, поглощавшей его любви к Айседоре.

Айседора Дункан в шляпе и Сергей Есенин
Айседора Дункан и Сергей Есенин

Брак по-европейски

В Германии им пришлось вторично заключить официальный брак. На этот раз в паспорте Айседоры написали другую фамилию — Есенина.
Однако Горький в то время писал о них: «Эта знаменитая женщина, прославленная тысячами эстетов Европы, тонких ценителей пластики, рядом с маленьким, как подросток, изумительным рязанским поэтом являлась совершеннейшим олицетворением всего, что ему было не нужно».

И сам Есенин вскоре стал тяготиться этим союзом, срывая досаду в скандалах. Сложная, противоречивая натура Есенина надломилась трагически. Порой с ним было трудно, тяжело. Айседора страдала и бежала от самой себя, погружаясь в работу.
Как-то незаметно наступил полный разрыв.
Хотя Айседоре оставалось всего три года прожить в этом мире, (а Есенину и того меньше) она создала за эти годы многое в своём искусстве, а для Есенина эти последние годы его жизни явились периодом невиданного взлёта «есенинской» поэзии. Самые вдохновенные его произведения написаны именно в этот период.

Сергей Есенин и Айседора Дункан на корабле Париж
Сергей Есенин и Айседора Дункан на корабле Париж

Женатые до сих пор

Сергей Есенин погиб через год, в той самой гостинице, где они когда-то останавливались с Айседорой. В той самой комнате Есенин покончил с жизнью, прикрепив верёвку, сдёрнутую с американского чемодана, к той самой трубе отопления, которая в феврале 1922 года не давала никакого тепла, а в декабре 25-го, раскалённая паром, даже обожгла его лицо. Последнее его стихотворение, написанное кровью, начиналось словами: «До свиданья, друг мой, до свиданья»…
После гибели Есенина, которого она продолжала любить, Айседора телеграфировала в парижские газеты:
«Трагическая смерть Есенина причинила мне глубочайшую боль… Протестую против легкомысленных высказываний, опубликованных американской прессой в Париже. Между Есениным и мною никогда не было ссор, и мы никогда не были разведены»…
Спустя полтора года, сентябрьским вечером Айседора спустилась на улицу, где её ожидала машина, шутила и, закинув за плечо конец красной шали с распластавшейся жёлтой птицей, прощально махнула рукой и, улыбаясь, произнесла последние в своей жизни слова:
— Прощайте, мои друзья! Я иду к славе!
В автомобильных поездках Айседору Дункан преследовал какой-то рок, они постоянно сопровождались авариями. В этот раз, когда машина тронулась, её шаль намоталась на спицы заднего колеса и мгновенно задушила её. Дикая толпа набросилась на искромсанную ножницами шаль и в погоне за талисманами и амулетами из «верёвки повешенного», растерзала шаль на клочки.

Ирина Юрьева, 2008
По материалам из книги Ильи Шнейдера «Встречи с Есениным»

Оставьте комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Join the international club of like-minded friends! Click "Club" in the menu! Закрыть

%d такие блоггеры, как: